Рубрики
О людях

Павликово противоречие В далеком 98-м г…

Павликово противоречие

В далеком 98-м году Павлик был неутомимым десятилетним сорванцом. Круглолицый, белокурый и голубоглазый, он сбивал с толку ангельским возрожденческим видом и куртуазной манерой речи, а потом бессовестно разыгрывал, заливисто врал и вообще от души проводил золотое время своего детства.

Тем летом жил он себе на даче, играючи делал жизнь бабушки по-настоящему незабываемой. И тут бабушке, видимо, захотелось поделиться с кем-то радостью общения с Павликом, и она пригласила к ним погостить свою старинную подружку с внучкой Ниной.

Павлику высоченная черноглазая Нина не понравилась сразу — с манерной девчонкой ежей в овраге не половишь. Но бабушка очень просила быть гостеприимным. Придется сидеть с этой жердью в саду и нюхать цветочки, пока какой-нибудь остолоп не придёт и не возьмёт наконец её в жены. Или чем там девочки занимаются.

Но Павлик с Ниной быстро подружились. Вместе они качались на воротах, ели на спор всякую дрянь, мастерили тарзанки и шалаши, нашли чертовых пальцев от тысячи чертей, закапывали клады и строили ловушки для местных рыбаков.

Очень Павлику запомнилось, как на ярком солнце сверкала кожа Нины, когда они плыли к Запретным островам на угнанной у соседа лодке.

Мало-помалу Павлик, сам того не замечая, начал делиться с Ниной всем ценным, что только было у него за душой, даже давал пострелять из папиной рогатки и всегда уступал последний пирожок с вишней.

Одним злосчастным утром Нина предложила залезть в заброшенный дом у реки. Павлик предупреждал, что нет там ничего интересного, бывал он в таких местах, а забор там неприступный. Нина уговорила попробовать, Павлик начал штурм и тут же сломал ногу.

Павлика свозили в больницу, потом загипсованного положили умирать на даче в бабушкиной комнате, потому что «там прохладнее». «Видимо, чтоб уже привыкал к могильному холоду», — равнодушно отметил Павлик.

За все время Нина ни разу не зашла проведать искалеченного друга. Она нашла себе подружку и по целым дням просиживала с ней на пляже. До тех пор, пока не уехала — даже толком не попрощавшись.

Тогда Павлик лежал и думал, что теперь-то ему как следует известно: в каждой девочке вьет свои блестящие кольца змея, и пока она греется на ярком солнышке — ещё ничего, смотри на неё, любуйся да помалкивай, а вот если проползет она в твою жизнь — всё, ложись, умирай и чеши в одиночестве укушенное сердце.

Встретил Павлик Нину через 10 лет как потрепанный судьбой матерый волк, специально прихрамывая на одну ногу. Потом внезапно женился на ней, только и успев подумать: «Детские обиды прошли, а кожа у неё блестит до сих пор. Красиво так. Теперь-то я точно знаю, что делать. Я её буду греть, а она никуда не уползет».